Форум движения за возрождение отечественной науки
16 Сентября 2019, 04:10:23 *
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости: Форум движения за возрождение отечественной науки
 
   Начало   Помощь Поиск Войти Регистрация  
Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Кризис физико-математического сообщества в России и на Западе  (Прочитано 5143 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Анатолий Михайлович Петров
Модераторы
Ветеран
*

Репутация: +78/-47
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений: 1130

Петров А.М.


« : 14 Февраля 2012, 01:17:15 »

Предлагаю коллегам ознакомиться с интересным «документом эпохи» (приводимым в сокращении; полный текст – на сайте http://www.rsuh.ru/article.html?id=50768), а, именно, – со статьей живущего и работающего (с начала 90-х гг.) в США российского академика-математика. Замечу, что для него Эйнштейн и Ландау – научные авторитеты (а не научные аферисты), лагранжевость эйнштейновой теории гравитации – её достоинство (а не «диагноз неизлечимой болезни»), а борьба Колмогорова с комплексными числами – свидетельство не столько ограниченности его взглядов, сколько верности традициям московской математической школы. Интересны и другие наблюдения и выводы автора.
Новиков С.П. КРИЗИС ФИЗИКО-МАТЕМАТИЧЕСКОГО СООБЩЕСТВА В РОССИИ И НА ЗАПАДЕ.
…Физико-математическое сообщество для меня – это математика и теоретическая физика… XVI век: …как главный продукт было кардинально усовершенствовано учение о числе, ввели и начали использовать отрицательные и комплексные числа – отрицательные числа прижились сразу, а вот борьба за комплексные числа была долгой, до нашего времени… XIX век… Возникает комплексный анализ…, теория дифференциальных уравнений, теория рядов Фурье и другие превращаются в мощные развитые дисциплины. Появились новые разделы физики со своими математическими законами: электричество и магнетизм, рождённая техникой термодинамика, затем статистическая физика и кинетика. В конце XIX века возникли первые ростки абстрактных разделов математики – такие, как теория множеств и функций действительного переменного… В сообществе физиков стало утверждаться глубокое осознание недостаточности и даже противоречивости классической физики, построенной на механике Ньютона и законах классической электродинамики. Следует иметь в виду, что за этот период произошёл грандиозный скачок в развитии технологии. Безусловно, развитие физики было в значительной мере его продуктом… Французская школа после Пуанкаре, начиная с Лебега и Бореля, пошла по ультраабстрактному пути и создала в Париже (и затем в мире) глубокий ров между математикой и естественными науками. Отдельные звёзды (вроде Э.Картана и Ж.Лере), которым этот ров не нравился, при всем своём личном авторитете оказались изолированы. Блестящие группы парижских математиков, возникшие в XX веке, культивировали и углубляли этот разрыв, выступили идеологами полной и единой формализации математического образования, включая школьное. Мы называем эту программу «бурбакизмом»… Московско-ленинградская школа пошла по более разумному пути, чем парижская, не исключая, а допуская и даже поощряя взаимодействие с внешним научным миром. Хотя Гильберт и провозгласил программу единой аксиоматизации математики и теоретической физики, но понимал он её нетривиально. Например, ещё на заре общей теории относительности он доказал замечательную глубоко нетривиальную теорему лагранжевости уравнений Эйнштейна релятивистской гравитации, которая долго оставалась недостаточно оценённой и впоследствии оказала большое влияние. Тем самым Гильберт подтвердил всесилие аксиомы, требующей, чтобы каждая фундаментальная физическая теория была лагранжевой... Школа Гильберта проводила в жизнь идеологию единства математики самой, и её единство с теоретической физикой, идеологию «полезной формализации», пока она способствует единству. Не нужно искусственно, без нужды простое делать сложным. Например, общая теорема фон Неймана в спектральной теории самосопряжённых операторов – это глубокая сложная теоретико-множественная теорема; но не следует ею подменять в процессе образования теорию простейших важных классов дифференциальных операторов, где можно и без неё… Гельфанд был единственным из прикладных математиков, который мог говорить с реальными физиками, а не только с механиками-классиками, в период выполнения важных закрытых задач в 40-50-х гг. Он получил от физики много и для своей математики, – например, начал теорию бесконечномерных представлений, подхватив её начало из мира физиков, решил поставленную физиками обратную задачу теории рассеяния (в этих исследованиях участвовали также Наймарк, Левитан и Марченко)… Особую роль в московской математике длительный период играл Колмогоров. Будучи идеологом теории множеств, аксиоматизации науки и оснований математики, он в то же время обладал замечательным умением решить трудную и важную математическую проблему, а также – быть разумным и дельным в приложениях, в естественных и гуманитарных науках…  В то же время, у него были странные, я бы сказал психические, отклонения: в образовании – школьном и университетском – он боролся с геометрией, изгонял комплексные числа, стремился всюду внедрить теорию множеств, часто нелепо… Короче говоря, как это ни нелепо, он имел те же самые идеи в образовании, что и бурбакизм, иногда даже более нелепые. Современной теоретической физики он не знал, базируясь лишь на классической механике, как естествоиспытатель… По счастью, сверхпрестижный Московский университет с его новым шикарным дворцом был отдан Сталиным под руководство крупного учёного и – что было весьма редко в этом поколении ведущих математиков-администраторов – порядочного человека, И.Г.Петровского. Идейное руководство математическим образованием было фактически отдано Колмогорову. Особенно важно было то, что на семинары мехмата и на заседания Математического общества во второй половине 50-х гг. по вечерам собирались все математики Москвы, кто хоть чего-то стоил творчески. Я нигде впоследствии не встречал во всем мире столь мощного, сконцентрированного в одном месте сообщества, покрывающего все разделы математики. Таким был мехмат, когда я на нём учился. В обществе блистали молодые ученики Колмогорова – Арнольд, затем Синай, выросшие из теории множеств, теории функций действительного переменного, теории меры и динамических систем. Области, которыми они занимались у Колмогорова, представлялись мне последним взрывом идей теории множеств, лебединой песней Колмогорова… Удивительная математическая красота и необыкновенно высокий уровень абстрактности потребовала физика для формулировки законов природы; этот уровень ещё далеко возрос в XX веке, но именно сейчас физика соединила всё это с невероятной практической эффективностью и произвела революцию в технологии. В этот период, я бы сказал, физика возглавляла прогресс человечества, а математика шла за ней, около неё. Атомные и водородные бомбы, компьютеры, революция в технологии, многие чудеса техники, преобразившие мир вокруг нас, – всё это начиналось с идей и программ, выдвинутых такими лидерами физико-математических наук, как Ферми, фон Нейман, Бардин. В этом приняли участие многие физики. Все знают А.Д.Сахарова, например, вклад которого в создание водородной бомбы стал общеизвестен после того, как он стал диссидентом. В нашей стране в создании и развитии ракетно-комического комплекса на раннем этапе внесли большой вклад некоторые математики и механики, например М.В.Келдыш... Советская власть долго держала заслуги таких людей в глубоком секрете, подставляя (не без собственного недальновидного участия Келдыша) фальшивые имена «псевдотворцов» на Запад, когда спрашивали –  кто лидер, в период всемирного шума в конце 50-начале 60-х гг. Видимо, хотели сбить с толку империалистов, утаить от них реально важных людей хотя бы временно. Впоследствии реальные имена стали как-то называться публично, но было уже поздно –  до мирового сообщества уже они не дошли – слишком много лжи было сказано до этого, такой туман напустили, что и не развеять. Что же – сами виноваты, эту ложь создавали с их участием... Ещё раньше я увидел, что круг физиков не только богаче круга математиков научно, но и честнее. Так было в СССР, не на Западе. Ученики Л.И.Мандельштама –А.А.Андронов, М.А.Леонтович, И.Е.Тамм и позднее его ученик А.Д.Сахаров – при своём влиянии как ведущие прикладные теоретические физики, считались эталоном порядочности в физико-математическом сообществе страны, более того – во всем научном сообществе СССР. Да и аналога П.Л.Капицы среди математиков не было… Руководящий круг математиков нашей страны в тот период был талантливым, но редкостно аморальным, я бы сказал бессовестным…
На Западе в сообществе чистых математиков доминировала идеология наподобие «религиозной теории чисел». Крупные и идейно влиятельные в западном мире математики – например, А.Вейль – усиленно пропагандировали тезис, что нет нужды обращаться к естественным науками и приложениям, – чтобы стать великим учёным, можно обойтись и без этого, времена изменились. Этот тезис безусловно размагничивал ту часть математического сообщества, которая могла бы пойти по направлению к естественным наукам и приложениям. Любопытно, что такие математики как М.Атья, Дж.Милнор, Д.Мамфорд в конечном счёте тоже полностью разошлись с идеологией религиозно-чистой математики… Так или иначе, западное сообщество математиков оторвалось от внешнего мира дальше и глубже, чем наше. Даже в блестящих центрах прикладной математики, как например «Институт Куранта» в Нью-Йорке, с течением времени сообщество всё более понимало прикладную математику как набор строгих доказательств, вопросы обоснования…
Вторая половина XX века: непомерная формализация математики
Когда я в юности читал работы 20-30-х гг. по теории множеств, я обращал внимание на то, что несмотря на абстрактность предмета эти работы написаны ясно и прозрачно. Вам хотят объяснить свою мысль и как можно проще. Этот предмет очень абстрактен, но о формализации речи не идёт. Изучая топологию в 50-е гг. я видел, что лучшие из книг и статей знаменитых топологов, по которым я учился (Зейферт-Трельфаль, Лефшец, Морс, Уитни, Ионтряпш, Серр, Том, Борель, Милнор, Адаме, Атья, Хирцебрух, Смейл и др.), были написаны очень ясно. Сам предмет не был прост, но запутывать Вас никто не хотел. Излагали предмет так просто, как только это возможно, чтобы помочь Вам понять и освоить. Но уже начали появляться и другие источники – например, ещё в ранней юности я увидел, что в монографии моего учителя М.М.Постникова, где излагались его лучшие работы, содержание обросло ненужной формализацией, затрудняющей понимание. С течением времени количество текстов такого рода возрастало. Этот процесс шёл особенно быстро там, где было много алгебры, много теории категорий. Формализация алгебраической геометрии вследствие этого шла быстрее. Топология ещё держалась до конца 60-х гг., когда алгебра и алгебраическая геометрия уже были затоплены этим стилем. Затем, уже в 70-е гг. сдалась и топология. Впрочем, это совпало с периодом её сильного падения, с потерей ориентации на общематематические контакты. Формальный язык непрозрачен, он всегда является узкопрофильным, он защищает Вашу область от понимания её соседями, от видимого всеми взаимного влияния идей. Если Вам удалось позаимствовать идеи из соседней области, Вы можете заформализовать их так, что первоисточник не будет виден. Так или иначе, почему-то имеется много математиков, заинтересованных в развитии формального языка, разделяющего даже очень близкие разделы до непонятности. В чём тут дело? Возможно, имеется много желающих быть, как говорят, «первыми в своей деревне», закрыв занавески от соседей, – хотя, вероятно, это не единственная причина того, что формальный язык стал так нравиться обширному сообществу математиков. У меня нет полного понимания природы этого процесса, его движущей силы, причины его широкого общественного успеха. Мне кажется, это – болезнь, сопровождающая одностороннюю непомерно раздутую алгебраизацию: её нужно проводить было бы осторожно и сбалансированно, не хороня под ней суть дела, чтобы она была полезной, и это сделать нелегко… Ведь формализация языка науки, осуществлённая в бурбакистском стиле, – это не полезная формализация Гильберта, упрощающая понимание. Это – паразитная формализация, усложняющая понимание, мешающая единству математики и её единству с приложениями. Я полагаю, что ультраформализованная литература возникла, в частности, потому, что можно было предвидеть её успех у широкого слоя алгебраически ориентированных чистых математиков.
Надо идти против течения, чтобы бороться за сохранение прозрачного общенаучного стиля, который может сохранять единство математики, объединить математику с физикой, с приложениями. Это – лишь для очень немногих математиков сейчас. Сегодняшнее сообщество не поймёт. Более того, оно не хочет слушать голосов, предупреждающих о необходимости преодолевать какие-то барьеры, если рядом появляются авторитетные люди, говорящие, что ничего этого им не надо… Бесполезная всеусложняющая алгебраическая формализация языка математики, экранирующая суть дела и связи между областями, – это слишком широко распространившаяся болезнь, даже если я привёл и не самые лучшие примеры, это – проявление кризиса, ведущего к определённой бессмысленности функционирования абстрактной математики, превращения её в организм, потерявший единый разум, где органы дергаются без связи друг с другом. Как говорится, чтобы остановить построение вавилонской башни, Бог рассеял языки, и люди перестали понимать друг друга. Строительство остановилось… Строгомания постепенно превратилась в мифологию и веру, где много самообмана: спросите, кто читает эти доказательства, если они достаточно сложны? За последние годы выявилось много случаев, где решения ряда знаменитых математических проблем топологии, динамических систем, различных ветвей алгебры и анализа, как выяснилось, не проверялись никем очень много лет. Потом оказалось, что доказательство неполно… При этом отнюдь не во всех случаях пробелы могут сейчас быть устранены. Если никто не читает «знаменитых» работ, то как же обстоит дело со сложными доказательствами в более заурядных работах? Ясно, что их в большинстве просто никто не читает. Я могу понять, что решённые в тот же период проблемы Ферма и четырёх красок стоят и длинного доказательства, и их проверят. Но постоянно жить в мире сверхдлинных доказательств, никем не читаемых, просто нелепо. Это – дорога в никуда, нелепый конец программы Гильберта.
Следует обратить внимание ещё на одну сторону дела, когда обсуждается ценность строгих математических обоснований. В естественных науках строгая математика требует такого уточнения модели, которое уводит от реальности гораздо дальше, чем нестрогость физика, и тем самым приводит к общенаучно менее строго обоснованному результату. Это ещё один аргумент, кроме потери контроля за доказательствами. Наверное, сам Гильберт давно бы уже сказал, что этим нецелесообразно больше заниматься… Новая топология, создаваемая физиками, – это замечательная вещь, но я достаточно изучил теоретическую физику, чтобы знать, что это – не раздел физики; пусть в это верят те, кто ничего не изучал. Физика – это наука о явлениях природы, которые могут реально наблюдаться. Платоновская физика – это набор стоящих за ними идеальных понятий. Большая группа талантливых физиков-теоретиков увлеклась платоновской физикой и незаметно отошла от реальности очень далеко. В последней четверти XX в. их вера в то, что реальная физика будет, следуя опыту последних 75 лет, подтягиваться и подтверждать наиболее красивые теории, перестала оправдываться. Застряло на 25-30 лет, например, подтверждение суперсимметрии в физике элементарных частиц. Его пока нет, хотя гипотеза суперсимметрии сильно улучшает математическую теорию. Квантовая гравитация и все её проявления – струны и т.д. – безумно далеки от возможности подтверждения. В то же время эти теории оказались столь красивы математически, что они породили немало результатов и идей в чистой математике. Уход из реальной физики такого талантливого сообщества теоретиков оголяет физику, лишает её слоя, способного соединять реализм физики с высокой современной математикой. В самой реальной физике ряд областей стал ориентироваться сейчас не на познание законов природы, а на инженерного типа разработки всё больше и больше. Мне кажется, такая тенденция имеется и в реалистически мыслящей части математики. Само по себе это не так уж и плохо. Каждому времени характерны свои цели и задачи. Было бы важно сделать совокупность достижений математики XX века тоже максимально доступной, как можно более компьютеризованной – включая и классическую алгебраическую топологию: это помогло бы возродить нормальное изложение, прекратить представление этой замечательной области в виде абстрактной бессмыслицы, которую даже сами математики перестали понимать и не могут поэтому с ней работать… Высокопарный разговор о всесилии технологии будущего неконкретен: оставим будущее будущим людям; пока мы просто ничего не знаем… Без гениев такие вещи не создаются, люди совсем об этом забыли. А вот возникновение шума без серьёзной основы стало нормой в сообществе конца XX века…
Раньше, ещё в юности, я усвоил от старших такую точку зрения: деятельность в чистой науке не избавляет учёного от общественного долга перед наукой; напротив, будучи материально и политически независимыми, ведущие математики должны защищать ценности науки от новоявленных аналогов Лысенко, всяких сумасшедших и безграмотных. Защита ценностей науки – их обязанность перед обществом. Прикладники слишком утонули в материальных проблемах. Если верховный слой математиков не может этого делать – грош ему цена… Не пора ли кончить брать даже в топологии результаты, нестрого полученные физиками, и их строго доказывать? Самим пора освоить тот комплекс идей, который позволяет угадать результат. Делать это на формализованном языке безнадёжно. Надо принять этот новый анализ, созданный физикой второй половины XX века и пока ещё нестрогий, в принципе, таким, каков он есть. Хорошо бы создать прозрачные упрощённые учебники с ориентацией больше на математиков, но надо согласиться с неформализованным изложением. Нужных учебников пока нет, да и учить нужно более широкому курсу, чем теория поля. Как это сделать? Годится ли для этого современное западное образование?
Распад образования и кризис физико-математического сообщества
Здесь мы подходим к узловому вопросу, главной причине кризиса физико-математических наук – к процессу распада образования. Смогут ли ещё имеющиеся сейчас поколения компетентных математиков и физиков-теоретиков обучить столь же компетентных молодых наследников для XXI века? Ключ ко всему – в образовании, причём трудности проблемы, симптомы распада, начинаются с начальной и средней школы и продолжаются в университете.
Уже в 60-х гг. в СССР и на Западе стала нарастать резкая общественная критика трудности школьных математических программ, стали сокращать число экзаменов. Вероятно, это было связано с тем, что все 10-11 лет обучения стали общеобязательными. После этого выяснилось, что «всем» это слишком трудно – каждый год сдавать экзамены, начиная с 10 лет, особенно трудно учить математику. При этом, разумеется, «на всех» не хватало педагогов нужной компетентности. Да и математики-идеологи ряда стран (в СССР это был Колмогоров) стали неосторожно разрушать устоявшиеся схемы поэтапного обучения математике, внедряли идеи теории множеств «для всех». Колмогоров сделал много полезного, обучая наиболее способных в специальных школах, но в общее математическое образование он внёс немало чепухи. Так или иначе, общество потребовало сокращения и упорядочения, поднялся крик… Образование сильно облегчили, сняли большинство экзаменов. Начался процесс постепенного падения уровня. Одновременно шло снижение уровня обучения на математических и физических факультетах университетов. Это случилось везде, но в СССР ещё были и антисемитизм, и рост бесчестности персонала, особенно на приёмных экзаменах, и возрастание влияния соответствующих бесчестных «профессоров», мало известных мировой науке, и выращивание нового типа администраторов с высокими научными званиями, которые сами не делали даже свою собственную кандидатскую диссертацию, т.е. вообще на самом деле никогда не были учёными. Таков был процесс распада образования и науки в СССР, причём ВУЗы, университеты разлагались несравненно быстрее, чем Академия, сохранившая научное лицо в гораздо большей степени. Замечу, кстати, что мировая наука вне бывшего социалистического лагеря незнакома с понятием «стопроцентно фальсифицированного крупного учёного» – эту схему особенно развил поздний СССР. Все бывшие советские учёные это знают, могут в частной беседе назвать ряд имён; но, как я многократно убеждался, будучи на Западе все почему-то молчат об этом, даже те, кто выехал и там работает. Имена и мне письменно трудно назвать – попадёшь под суд, ведь экзамена им никто не устроит для проверки уровня. Поразительно, сколь высокий процент высшей администрации науки и образования в позднем СССР на самом деле был таков; в большей степени это относится к образованию. И такие «фальшивые крупные учёные» занимали места, которые по праву должны были быть заняты серьёзными учеными. Вследствие этого, когда железный занавес пал, очень широкий слой способных компетентных людей, уже давно неуютно себя чувствовавших, подобно «рыцарю лишённому наследства», –  весь выехал, потерял контакты. ВУЗы, университеты внутри России, в отличие от Академии, сами эти контакты пресекали, так что потеря этого слоя для будущей России – это лишь фиксация распадной ситуации, уже сложившейся в позднем СССР. Трудности с зарплатой можно было бы пережить: поработают на Западе и вернутся, когда будут сносные условия. Получилось хуже: с самого начала было ясно, что возвращаться некуда, в России тебя не ждут, всё занято «фальшивыми учёными». Таков был процесс распада в СССР/России.
Однако на Западе тоже произошёл кардинальный спад уровня университетского и школьного физико-математического образования за последние 20-25 лет, причём в США падение школьного обучения, по-видимому, особенно низко. Я вижу ясно, что нынешнее образование не сможет воспитать физика-теоретика, способного сдать весь теоретический минимум Ландау. Уход большой группы талантливых теоретических физиков в математику никем не будет восполнен. В самой математике образование даёт гораздо меньше знаний, чем 30 лет назад. Из лучших университетов Запада выходят очень узкие специалисты, которые знают математику и теорфизику беспорядочно и несравнимо меньше, чем в прошлом. Они не имеют шансов стать учёными типа Колмогорова, Ландау, Фейнмана и др. Я не хочу обсуждать здесь детали процесса, приведшего к этому результату. В те годы я деталей жизни на Западе не видел. Так или иначе, демократический прогресс образования привёл к тому же результату в физико-математических науках, как и брежневский режим. Вывод очень прост: мы в глубоком кризисе. Учтите при этом, что математики и физики-теоретики контролировали также уровень физико-математического образования инженеров, это – одна из основ их грамотности. Значит, и там происходит распад. Падение уровня математического и физического образования в отделениях компьютерных наук также очевидно всем. Там происходит переориентация на обслуживание бизнеса, торговли. Само по себе это неплохо: если бизнес идёт вверх, молодёжь туда пойдёт, там большие деньги.
Но как воспитать разносторонне грамотного математика и физика-теоретика? Даже если правда, что эти области несколько переразвились и могут подождать, всё равно – потеря круга знающих их людей может оказаться опасной для человечества. Потеряв однажды этот слой, его очень трудно и долго будет восстанавливать, когда придёт необходимость, если вообще возможно. Это может при определённом повороте событий сильно ударить по технологическим возможностям человечества, которые могут оказаться жизненно необходимыми при некоторых сценариях эволюции. Что-то нужно делать. Чисто демократическая эволюция образования, где люди свободно выбирают курсы, в этих науках работает плохо: следующий слой знаний должен ложиться на тщательно подготовленные предыдущие этажи, и этих этажей много. Надо покупать всё здание, а не отдельные этажи в беспорядке: эволюция, которая произошла, подобна естественному термодинамическому процессу с ростом энтропии, с уменьшением качества информации в обществе. Здесь должны быть предприняты централизованные действия, под контролем очень компетентных людей. Физико-математическое образование – это не демократическая структура по своему характеру, она не подобна свободной экономике. Считают, что эти области оживут при наличии крупномасштабных военных проектов. Но это лишь полуправда, этого не достаточно (если это вообще будет). Когда не будет достаточно компетентных людей, никакие деньги не помогут.
Итак, мы встречаем XXI век в состоянии очень глубокого кризиса. Нет полной ясности, как из него можно выйти: естественные меры, которые напрашиваются, практически очень трудно или почти невозможно реализовать в современном демократическом мире. Конечно, мы вошли в век биологии, которая делает чудеса. Но биологи не заменят математиков и физиков-теоретиков, это совсем другая профессия. Хотелось бы, чтобы серьёзные меры были приняты.
« Последнее редактирование: 14 Февраля 2012, 20:41:19 от Анатолий Михайлович Петров » Записан

Петров А.М.
Анатолий Михайлович Петров
Модераторы
Ветеран
*

Репутация: +78/-47
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений: 1130

Петров А.М.


« Ответ #1 : 19 Февраля 2012, 13:33:45 »

Представляю, как приятно ученикам, последователям, родным и близким читать неизменно тёплые слова о ректоре МГУ с 1951 по 1973 гг. И.Г.Петровском, оставившим в истории страны пример высшей степени порядочности учёного и педагога. Замечу, что на должность ректора Московского университета он заступил, уже имея большие научные заслуги. Справка (http://ru.wikipedia.org/wiki/):
«С 1933 года Иван Георгиевич Петровский профессор Московского университета. В 1940 стал деканом механико-математического факультета МГУ. В 1943 году был избран членом-корреспондентом, а в 1946 – действительным членом АН СССР, в 1949-1951 годах занимал должность академика-секретаря Отделения физико-математических наук, с 1953 года был членом Президиума Академии. С 1951 года заведовал кафедрой дифференциальных уравнений МГУ. В том же году И. Г. Петровский избирается на должность ректора Московского университета».
Каким же контрастом на его фоне выглядит типичный  «фальшивый учёный», нынешний ректор МГУ Садовничий В.А.! В отличие от опубликовавшего (приведённую выше, в общем-то, толковую и достаточно откровенную) статью математика-академика, я не опасаюсь вызова в суд по обвинению в клевете на честного и порядочного человека, поскольку имею достаточно веские доказательства того, что ни честности, ни порядочности у В.А.Садовничего нет! Пробившись на высокий руководящий пост не по научным заслугам (которых у теперь уже полностью обюрократившегося чиновника и не предвидится!), а исключительно благодаря проявлению высокой комсомольской, партийной и общественной активности, он тут же употребил свой административный ресурс для откровенного и циничного подкупа президента РАН Осипова, оказавшегося падким, как и он сам, на формальные почести и деньги. По сути, В.А.Садовничий «купил» себе место в Российской академии наук, в чём не постеснялся открыто признаться в выступлении на общем собрании РАН, агитируя академиков за переизбрание Осипова на пятый срок его «весьма удобного всем научным жуликам» президентства. При каких обстоятельствах «продавливалось» решение о переизбрании Ю.С.Осипова на пост президента РАН в 2008 году полезно будет напомнить с помощью статьи того времени из приложения к «Новой газете».

Ленинский проспект, 14: тупик имени Осипова
Тезисы: почему президент Российской академии наук должен уйти на малозаслуженный отдых. В сталинские времена академиков было 80, а сейчас — более 500. Что выбирает российская наука.
В РАН — телефонный перезвон (за счёт бюджета, кстати): в губернии и на континенты летят уговоры сохранить Ю.С.Осипова на посту президента любой ценой. И всё «Осипов», «Осипов», «Осипов»… О науке ни слова. Может быть, это диагноз?
Академия в последние 15 лет — корабль без руля и без ветрил. Приоритеты её деятельности так и не были сформулированы (об этом заявлял сам Ю.С.Осипов). А сейчас, когда выполнялось 30 приоритетных программ Президиума РАН и столько же программ отделений РАН, ситуация ещё хуже. Нельзя одновременно «приоритетно» двигаться ни в 60, ни в 30, ни даже в 10 направлениях… И если бы академии было бы непонятно, что надо делать, может быть, и следовало бы в течение некоторого времени идти «широким фронтом», пока не проявятся прорывные направления.
Но реально программы даются не под проекты и перспективы, а под влиятельных академиков, под имеющуюся бюрократическую структуру, под конкретные группировки. Академия стала ареной местечковых разборок, местом борьбы академических кланов, интересы которых очень далеки от какой-либо научной деятельности.
— Академия, в отличие от советских времен, не занималась не только крупными, имеющими стратегическое значение проектами, но и текущей работой, требующей научных масштабов. Президентом РФ 03.02.2001 были поставлены перед РАН две основные задачи: независимая экспертиза государственных решений и прогноз бедствий, кризисов и катастроф; отработка сценариев перехода от нынешней «экономики трубы» на инновационный путь развития. Руководство РАН во главе с Ю.С.Осиповым задачи проигнорировало. Естественно, возникает вопрос: то ли академия во главе с ее нынешним президентом не хочет и не может заниматься необходимой для страны работой (и вести связанные с нею исследования), то ли президент РАН просто не услышал президента России.
— Тезис о том, что Ю.С.Осипову и руководству РАН удалось сохранить академию, неверен. Академия наук не нашла места для себя и для фундаментальных исследований в новой России. С молчаливого согласия академии была практически ликвидирована прикладная наука, а без неё результаты фундаментальных исследований для экономики страны и ее развития стоят недорого.
— В академии произошла «возрастная катастрофа» — по существу, выбито поколение научных сотрудников возраста 30–50 лет. В итоге в течение ряда лет академия была армией с генералами и рядовыми, но без офицеров. Особенно драматично отсутствие младших офицеров. Такая армия небоеспособна. Однако в связи с последними реформами, одобренными руководством академии, ситуация ещё более ухудшилась — теперь нет и рядовых. Сокращение ставок в академических институтах, на которые зачислялись старшекурсники, аспиранты, молодые кандидаты, выбивает молодежь из науки, лишает академию перспективы. Огромные академические институты, насчитывающие тысячу и более сотрудников, сейчас имеют возможность брать всего по десятку с небольшим аспирантов в год. Академические общежития для аспирантов и молодых сотрудников — неразрешимая проблема (оставим пока в стороне вопрос, кем эти общежития сегодня заняты). В результате научный потенциал тает. Молодежи нет. Примечательно, что раж сокращений одолел академических чиновников в преддверии демографической ямы, которая вдвое сократит количество молодёжи. Сейчас, пока ещё не поздно, и надо было бы набрать молодежь. Но если дела и далее будут идти так, как во время президентства Ю.С.Осипова, то академия исчезнет безо всяких реформ.
— Руководство РАН, будучи представлено в правительстве РФ, не информирует президента, правительство и российское общество о кризисном положении в российской науке, лакирует картину, даёт о ней неполную информацию. Преступное бездействие.
— Наука и религия несовместимы. Это основа, на которой наука стоит со времён Просвещения. Ю.С.Осипов и руководство РАН решили подорвать эту основу, делая многочисленные реверансы в сторону РПЦ, в конце концов избрав Патриарха всея Руси почётным доктором РАН. Попытки протащить религиозное мировоззрение в систему образования России, крайне опасные для страны, не получили официальной оценки Академии наук. Академия также не взяла на себя труд разобраться в сути реформ российского образования, сформировать свою позицию и защитить лучшие традиции отечественной школы.
— Ситуация с Государственными премиями (заместителем председателя Комиссии по госпремиям Российской Федерации в области науки и техники является Ю.С.Осипов) и другими, к которым причастна академия, разочаровывает. Раньше Госпремия по крайней мере присуждалась за конкретную работу. Ее достоинства могло оценить и общество — о кандидатах писали газеты, они и сами что-то сообщали о собственной науке. Теперь всё келейно, как любит Ю.С.Осипов. По сути, он — полновластный распорядитель.
Нынче, например, «чёрную метку» получил талантливейший российский математик академик Виктор Маслов. Поскольку, по указу президента страны, оценивается не конкретная работа, а некий «вклад» (как они определяют, чей больше: взвешивают, что ли?), вклад претендента Маслова был сочтён отрицательным. Рассматривались кандидатуры двух учёных, выдвинутых совместно. Премию дали одному. Тем самым признали: вклад двух известных учёных меньше, чем вклад одного из них. Нелепость: два меньше, чем один, решила комиссия, хотя в ней есть и математики. Надо заметить, что у всей комиссии, принимающей решение, нет и малой доли тех действительных научных заслуг, что есть у Маслова. Достаточно вспомнить хотя бы тот факт, что именно Маслов дал первый пример наноструктуры (история с планарным лазером) и выполнил блестящие работы по расчётам чернобыльского саркофага, не говоря уже о развитии многих классических теорий в своей и смежных научных специальностях, что позволяет нынче говорить: «метод Маслова», «цикл и коцикл Маслова», «число Маслова», «цепочка Гюгонио — Маслова», «сейсмограмма Маслова» и т.д. А что у Юрия Сергеевича Осипова? Давно уже только кремлёвские паркеты. И Маслов нынче — аутсайдер. Кому это нужно? И государственный ли подход осуществляет г-н Осипов с комиссией?
— Упал престиж науки в целом и членов академии в частности. Членов стало очень много - 1500 (в сталинские времена академиков было 80, а сейчас — более 500).
Может быть, у нас даже гораздо больше учёных, достойных членства, но академиков, всерьёз занимающихся наукой, в нынешней академии кот наплакал. Наметилась опасная тенденция: научный труд уже не главное основание при выборе действительных членов и членов-корреспондентов РАН. Академия публикует списки претендентов и не сообщает, чем они отличились в науках. Поскольку часто и сообщить-то не о чем. Потому и выстраивается очередь из банкиров и госчиновников — первый и самый достоверный признак деградации РАН, превращения её в обычную чиновничью контору. Так общество скоро дождётся не выборов, а назначения академиками угодных власти.
— Академия упустила ВАК: лжеучёных нынче пруд пруди. Защищаются кандидатские и докторские, бесстыдным образом переписанные с уже опубликованных зарубежных и отечественных исследований. Дипломы кандидатов вообще можно приобрести в переходе метро. Учёным у нас в стране при таком ведении дел безо всяких преувеличений может наконец стать каждый. И становится.
— Распались многие всемирно известные научные школы, откочевали за рубеж многие учёные. Но ещё хуже, что российская наука отстаёт — многие направления, появившиеся в математике, компьютерных науках, биологии, физике в последние 15 лет, академия просто не замечает.  Руководство РАН не организует исследований в этих направлениях и не избирает исследователей. Уже никого не удивляет отсутствие докладов российских учёных на крупнейших и авторитетнейших мировых конгрессах, симпозиумах и конференциях (недавний пример — Европейская конференции по криптографии в Санкт-Петербурге). Это находится в разительном противоречии с заявлением Ю.С.Осипова, что академия выявляет точки роста в мировой науке и стимулирует исследования в соответствующих направлениях. РАН приобрела ярко выраженную феодальную структуру — в ней практически не ведутся междисциплинарные и межотделенческие исследования.
— Пятнадцатилетнее соглашательство президента и Президиума РАН с разрушительными реформами, отсутствие денег на инфраструктуру, на оборудование поставили многих директоров академических институтов в положение мелких жуликов. Чтобы сохранить свои институты, они вынуждены были сдавать площади, ловчить, «решать проблемы». В результате руководители многих институтов оказались легко уязвимыми, и на каждый директорский «роток», разумеется, можно без церемоний накинуть «платок». При Ю.С.Осипове существенно пострадала организация научной деятельности в Академии наук. Если раньше считалось, что вице-президенты должны иметь отношение к конкретным сферам науки, координировать деятельность в них, то сейчас эти обременительные, конечно, профессиональные обязанности упразднили. Один вице отвечает за молодёжь, другой — за инновации, третий — за публикации и выставки РАН. Вместо руководства в сфере науки мы получили типичную административно-хозяйственную пирамиду.
— Избираясь на свой пост, Ю.С.Осипов не имел программы и просто обещал защищать академическое научное сообщество. Это обещание он не исполняет. Согласие руководства РАН с нынешним сокращением на 21% за 3 года, с ликвидацией и приватизацией ряда институтов, на чём настаивает власть, показывает, что нынешнее руководство не способно защищать учёных и науку, которая делается в институтах, в лабораториях и экспедициях, а не в коридорах президиума.
— Сущность нынешних реформ академии сводится к двум пунктам. Первый — это подрыв материальный базы исследований. Повышение зарплат учёным, призванное сгладить негативные последствия сокращения штатов и ликвидации ряда институтов, осуществляется за счёт средств, предназначенных на приобретение научно-исследовательского оборудования. Учитывая, что обслуживающему научные исследования персоналу зарплата фактически не повышается, скоро работать будет не на чем — палят свечку с двух концов. Тезис Ю.С.Осипова, что достаточно заплатить каждому учёному по тысяче долларов и проблем у российской науки не будет, несостоятелен. Второе направление удара — это разрушение горизонтальных связей между разными научными и учебными организациями за счёт отмены совместительства. Эксперимент, связанный с запрещением совместительства, уже был проведён в хрущевские времена, привёл к тяжелейшим последствиям, ликвидация которых потребовала огромных ресурсов. Сейчас решено наступить на эти грабли ещё раз. Зато, вероятно, очень укрепится «академическая вертикаль».
— Академия не заботится о популяризации науки. Жалкое существование влачат научно-популярные журналы, закрыта киностудия научно-популярных фильмов, нет литературы по науке для школьников, и даже ВГИК перестал готовить режиссеров научного кино.
— Российской академии наук нужны перемены, в ней должно быть больше науки, а также больше устойчивости относительно административного нажима. Требуются перемены. Но осуществить их, что очевидно, могут только другие люди в Президиуме РАН, другой президент РАН.
 Редакция «Кентавра», научной вкладки «Новой газеты», 22.05.2008
http://www.flb.ru/info/43794.html
Записан

Петров А.М.
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.11 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC Valid XHTML 1.0! Valid CSS!